Мэтом поглядел на него с сомнением.

– Тебе недостает даже нехитрой смышлености воителя. Что ты, собственно, намеревался делать с арфистом, попадись он тебе?

Воцарилось недолгое молчание. Нарушил его Дуак, который, не мудрствуя, сказал:

– Я бы в конечном счете послал его в Кэйтнард на корабле с вооруженными воинами и предоставил Мастерам вершить над ним суд.

– Кэйтнардское училище – это все-таки не верховный суд.

Дуак возразил ему с редкостным самообладанием:

– Тогда скажи мне сам. Что бы ты сделал? Если бы ты оказался здесь, на моем месте, и видел, как Моргон... Как Моргон был вынужден сам вершить суд над человеком, не подвластным ни одному закону в Обитаемом Мире, который предал в этом мире всех и каждого, что бы ты тогда стал делать?

– Поступил бы как должно, – тихо ответил Мэтом. Моргон смотрел на него, ожидая пояснений. И видел в темных, усталых глазах отдаленную и загадочную муку. – Он арфист Высшего. Я бы предоставил Высшему судить его.

– Мэтом?.. – обратился к нему Моргон, внезапно поразившись тому, что было открыто для королевского взора.

Мэтом молчал. Рэдерле тоже пристально наблюдала за отцом, который бережно коснулся ее волос, но не произнес ни слова.

– Высший, – промолвил Руд. В его голосе больше не звучала суровость воина; слова были загадкой, полной горечи и отчаяния, мольбой об ответе. Взгляд его скользнул по лицу Моргона. – Ты слышал моего отца. Я не занимаюсь больше загадками. И эту придется разгадывать тебе, Мастер Загадок.

– Разгадаю, – устало пообещал тот. – Мне кажется, выбирать не приходится.

– Ты, – сказал Мэтом, – слишком надолго здесь задержался.

– Знаю. Я не мог уйти. Я уйду... – Он покосился на Дуака. – Завтра? Корабли будут готовы?

Тот кивнул.

– Бри Корбетт сказал, что они выйдут с полуночным отливом. В сущности, он сказал много чего еще, когда я объяснил ему, что именно тебе нужно. Но он знает ребят, которые за золото повезут даже мертвецов.